Записки

Разговор у переправы

Разговор у переправы

Стояли солнечные весенние дни. Ночью слегка подмораживало. Вдоль реки тянуло холодком. Партизаны обогревались возле костров, которые разводили в лесу. Здесь же посменно отдыхали промокшие паромщики.

Были на исходе первые сутки переправы. Ковпак сидел на пне и палкой поправлял поленья в костре.

— Закуривай, приятель, — сказал Ковпак только что подошедшему паромщику, протягивая кисет с махоркой и бумагу. — Солдат шилом бреется, солдат дымом греется, вот и ты согреешься.

— Благодарствую, — ответил тот, принимая кисет. Он оторвал лоскуток газетной бумажки, помял непослушными озябшими пальцами, насыпал солидную порцию курева и вернул кисет хозяину. Тщательно и бережно скрутил цигарку, не уронив ни единой крошки махорки, не спеша провёл языком по кромке бумажки и заклеил. Один конец самокрутки завернул, чтобы махорка не высыпалась. Прикурил от горящего прутика. Несколько раз подряд жадно затянулся. На морщинистом лице появилась довольная улыбка. Паромщик заметно повеселел, разгладил свисавшие сивые усы и, обращаясь к Ковпаку, спросил:

— Скажи, старик, много ещё осталось переправлять?

— Половина.

Паромщик недоверчиво посмотрел и переспросил: — А не брешешь, дедок?

Мы от души рассмеялись. Сидор Артемович подмигнул нам, мол, не выдавайте, и продолжал разговор:

— С какой стати мне брехать? Не веришь, спроси хлопцев.

— «Дедок» правильно говорит, — в тон паромщику ответил Журов и закатился громовым смехом.

Смех вызвал ещё большее недоверие старика. Он с иронией спросил:

— Вы ещё скажете, что и орудия придётся переправлять?

— А паром выдержит? — спросил Ковпак.

— Опять же, какие орудия. Трёхдюймовки выдержит, — подумав, ответил старик.

— А потяжелее?

— Если надо, то и танк выдержит, — решительно сказал паромщик, уверенный, что не только танков, но и орудий не придётся перевозить.

— Это мне нравится, по-партизански!

— Вижу, морочите мне голову. Пусть молодые, а то и ты, старый человек, туда же, — продолжал паромщик, обращаясь к Ковпаку. — Сколько тебе лет? Пятьдесят шесть? Скажи пожалуйста, немного моложе меня, а партизан! Сидеть бы тебе на тёплой печке зимой, да со старухой чаёк попивать, а летом за удочки и на речку или бахчу сторожить…

— А кто же немца будет бить? — насторожившись, спросил Ковпак.

— Да уж не такие, как мы с тобой.

— Я всё-таки попробую.

— Куда тебя, разве повозочным?

— И то дело. В партизанах и повозочные не последние люди: раненых возят, боеприпасы, продукты. Тебе тоже нашлась бы должность. Вижу, ты артиллерист?

Старик удивлённо посмотрел на Ковпака и ответил:

— Угадал. В трёх войнах участвовал. В девятьсот пятом в Китае горя тяпнул. В четырнадцатом с немцами дрался, а в гражданскую белогвардейцев и прочих интервентов громил.

— Разве тогда такая артиллерия была, как сейчас? — вмешался Журов. — Тогда даже команды подавали: «Два лаптя вправо, один лапоть влево, правее солнца пол-лаптя, по господу богу, мать честная, огонь!»

— Не скажи, сынок. И тогда наши артиллеристы лучше стреляли, чем немцы и австрияки, — с обидой в голосе сказал старый артиллерист.

— Шёл бы к нам в артиллерию, — предложил Ковпак.

— Кто меня возьмёт?

— Я бы попросил командира; гляди, и приняли бы, — серьёзно пообещал Ковпак.

— Так тебя и послушают, — отмахнулся паромщик. — Небось, не рады, что и тебя взяли. Лишняя обуза, разве только что махорку готовить, уж больно она у тебя крепкая.

— Ты думаешь, кроме меня в партизанах нет стариков? — спросил Ковпак с лёгким раздражением?

— Почему нет? — живо отозвался паромщик. — Рассказывают, есть один старик, большого ума человек. Отрядом командует. Из нашего брата, старый солдат. Добрая слава о нём в народе ходит. Колпаком его прозывают. Не знаю, фамилия это или прозвище. Только и партизаны его отряда колпаковцами именуются.

— Не Колпак, а Ковпак, — не утерпел Журов.

Сидор Артемович строго посмотрел на Журова, и тот замолчал на полуслове. Установилась настороженная тишина. Ковпак зажал в кулак клинышек посеребренной сединой бородки и внимательно слушал.

Довольный произведённым впечатлением, старик продолжал:

— Значит, вы тоже слыхали о нём? Он города занимает и всё со складов населению раздаёт… Мне не приходилось встречаться. Кто видел, говорят, высокого роста, широкоплечий, борода побольше, чем у вашего Петровича, который на переправе распоряжается. Словом, герой человек. Фашистов перебил, счёта нет. Немцы боятся его. Незадолго до вашего прихода из Мозыря фашисты наведывались. Все допытывались: «Кальпак есть?», «Где Кальпак?» Да разве кто скажет!

Никто не перебивал рассказчика. Я смотрел на Ковпака. Он по-прежнему внимательно слушал, и только глаза по-озорному поблескивали. Когда паромщик закончил, он спросил:

— А может, люди врут?

— Нет уж, приятель, народ никогда не врёт, народу верить надо, — наставительно ответил старик и попросил: — Угости, дедок, на дорогу, больно махорочка у тебя приятная!

Завладев кисетом, он начал завертывать новую солидную цигарку. Такие обычно курят на чужбинку. В это время к костру подошёл командир батареи майор Анисимов и, обращаясь к Ковпаку, доложил:

— Товарищ командир, Герой Советского Союза, батарея готова к переправе! Разрешите вести?

От неожиданности паромщик просыпал махорку, но не обратил на это внимания. Он растерянно смотрел то на молодого стройного майора, то на старика, перед которым этот майор стоял на вытяжку. Только теперь до его сознания дошло, с кем он разговаривал.

Видя растерянность старика, никто из партизан не смеялся, чтобы не обидеть его. А Ковпак, как ни в чём не бывало, сказал:

— Вот и орудия. Сейчас будете переправлять. Закурите на дорогу, — и отсыпал чуть ли не полкисета паромщику…

Трудно сказать, что пережил старик. Только на следующий день меня встретил Анисимов и спросил:

— Что там приключилось вчера возле костра?

Старик всё время вздыхал и повторял: «Ну и влип, как стрекулист!»


Бережной И.И. Записки разведчика. Издание 1962 г.


События происходили 5 апреля 1943 года в районе села Аревичи (ныне не существует):

Написать Ответ

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.Обязательные поля помечены *