Записки

Легенда старого гуцула

Легенда старого гуцула

…Группа подполковника Вершигоры, без обозов, вырвалась далеко вперёд. Колонна с обозами медленно преодолевает головокружительный спуск в долину Гнилицы. Старый гуцул-проводник уверенно шагает в непроглядной тьме по размытой дождями тропе, которую он называет дорогой.

— Йой, пане генерал, это хорошая дорога. Её ещё российские солдаты в ту войну делали. А скоро будет дорога до самого Татарова, а там хоть боком катись.

— Вуйку, а давно вы в селе были?

— Та давно, пане, ещё весной. Но внучёк вчера прибегал, говорит — полная Поляница немецких жандармов. С пушками и миномётами. Больше те, что на границе стояли. Рассказывал, что очень боятся партизан. У соседа на квартире капрал стоит, уже немолодой, и очень, говорит, набожный. Всё, говорит, водку пьёт и богу молится, чтобы от партизан его уберёг. А вчера новые приехали, эсеси, ну те, проклятые, эти только водку пьют, а богу уже не молятся.

Старый лишь покачал головой. Некоторое время едем молча. Нарушая молчание, Ковпак спрашивает:

— Так а как, вуйку, живёте?

— Йой, пане генерал, и не спрашивайте! Говорят, в далёкие времена захватили было Украину ордынцы. Лихое то было время, а послушаешь старых людей, то и сейчас не лучше.

— Разве они здесь были?

— Нет, пане, здесь не были. Захватили Делятин, Ямное (Яремче), Микуличин, а здесь их остановили.

— В Татарове?.. Случайно, не с тех времён название?

— Да, пане, Татаров с тех времён название имеет.

— Как так?

— А слушайте, коль охота есть. — Старик кашлянул в кулак и начал свою повесть — обрадованный тем, что есть слушатели. Чувствуется и то, что дядько грустит без людей, скучает на горном пастбище, где около овец и скота прожил всю жизнь. — Давно это было, примерно, может, 700 лет, а может и больше, и жил на Мадярщине, в Вишньови, поп Дзема. Внук этого Дземы полюбил гуцулку молодую и красивую. Стройная, как ель, косы, как змеи, а глаза чёрные, как ночь. Долго ухаживал молодой попович за девушкой, искал взаимной любви, но гордая девушка любила другого, а на него и смотреть не хотела. Однажды, идя к дому своей милой, парень увидел, как девушка горячо целовала своего любовника. Не выдержало у парня сердце — выстрелил в любимую, что была в объятиях другого. Чтобы избежать кары, сел на коня, пересёк венгерскую границу и остановился на небольшой поляне, между Прутцем и Прутом, среди дремучего, нетронутого леса. Скучал Дзема по дому, больно переживал свою неудачную любовь. Чтобы успокоить сердце, стал расчищать поляну — вырезал коряги, корчевал поломанные деревья, убивал змей. И за пару лет расчистил поле для хозяйства. С годами рана на сердце стала заживать, и всё чаще начинал вспоминать отца, мать, братьев и сестёр. Не выдержал, наконец, Дзема, сел на коня и поехал домой в надежде, что община забыла о его преступлении.

Очень обрадовались родители возвращению сына, но община и осиротевшие родители убитой гуцулки были неумолимы, и Дземе снова пришлось покинуть родину. Снарядили родители сына в дальнюю дорогу. Дали скот, слуг и служанку — и поехал молодой попович снова к своему полю.

Пока Дзема ездил, один хозяин, Рошка с Микуличина, увидел разработанное поле и начал его пахать и сеять. Вернулся Дзема — захватчик пашет на его поле. Пробовал юноша его пристыдить, но упрямый гуцул стоял на своём. Схватил Дзема пистоль и дважды стрелял во врага, но не попал, и Рошка, воспользовавшись этим, убежал.

Построил Дзема дом. Молоденькую служанку взял в жёны. Пошли дети, пришла в дом радость. Около Дземы построили дома и парни, которые пришли с ним из Венгрии. Впоследствии строились здесь дети и внуки Дземы. На месте одинокого дома встало небольшое село. Люди жили в мире и согласии. Богатело село, богатели люди, и пришла на Украину лютая беда. Аж до синих Карпат дошли проклятые ордынцы — захватили Прикарпатье, Делятин и пошли дальше в горы. По горам — на Магури, Лесовой и Хомъяку — были поставлены башни, на которых день и ночь стояла стража. На этих башнях были деревянные указатели. Когда враг шёл из Делятина, то сторожа те указатели направляли в ту сторону. А те всё глубже забирались в горы. Захватили и Микуличин. Много людей погибло, много попало в плен, но часть скрылась в лесу. Лес был густой, нетронутый, такой, как сотворил его господь бог. Эти беглецы присоединились к селу, где жил Дзема, на то время уже старый дед. Долго совет держали, как остановить врага, а потом подрезали деревья в том месте, где они должны были проходить, и к деревьям привязали грубые верёвки. Когда же ордынцы вышли из Микуличина на Прутец и зашли глубже в лес, гуцулы спустили на них подрезанные деревья. Помогал нашим людям и ветер, который валил подрезанные деревья. Все ордынцы погибли в лесу под деревьями. Сумели спастись лишь мужчина с женщиной, что прибились к дому старого Дземы. Мужчина зашёл в дом, а женщина, которая была беременной, почувствовала, что вот-вот у неё должен родиться ребёнок. Не дожидаясь мужа, села на коня, переплыла Прут и под скалами, на берегу ручья, родила себе потомка… С того времени тот овраг и ручей назвали Татаривчик, а село, основанное Дземою, Татаров… Правда это или нет, не знаю, но так люди издавна говорят.


Войцехович В.А. «Сто дней подвига» (Партизанские тетради). В оригинале: «Сто днів звитяги» (Партизанські зшитки)


События происходили 28 июля 1943 года в Карпатах:

Написать Ответ

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.Обязательные поля помечены *