Записки

Через несколько минут мы уже были в гуще боя

бой у кодры

Бой у Кодры, действительно, был необычайным. Ружейная и автоматная стрельба, вой миномётов — всё слилось в один общий рёв, в котором тонули слова команды, стоны раненых, восклицания разъярённых фашистов, не ожидавших такого отпора. Лес был окутан облаками чёрного дыма и словно стонал. Надо было иметь сто ушей и сто глаз, чтобы не потерять ориентацию в такой обстановке. То, что враг скрывается за деревьями, нам было хорошо известно, но различить, где друг и где враг, было очень трудно. Мы бросались к каждому большому дереву и обегали вокруг него. Если за деревом оказывался свой — хорошо. Ну, а если враг, — всё зависело от того, кто первый успеет выстрелить. Стоит опоздать на одно мгновение, и ты будешь жертвой.

Я внезапно наткнулся на группу немцев; за солдатами шёл офицер. Я вскинул автомат и дал по ним длинную очередь. Это произошло так неожиданно, что фашисты не успели взяться за оружие. Я выпустил по ним вторую очередь. Солдаты повалились на землю. Упал и офицер. Я решил, что убил офицера, и спокойно подошёл к нему. Вдруг немец зашевелился и выхватил револьвер. У меня мелькнуло в голове: «Ну, конец!» Но он неожиданно повернул руку, приложил револьвер к виску и спустил курок.

Бой у села Кодры продолжался более четырёх часов и закончился полным разгромом противника. Весь лес был усеян трупами немцев. Нам достались богатые трофеи.

В тот же день вечером мы двинулись дальше.

Большинство партизан нашего соединения носило немецкую одежду, так как наша собственная одежда пришла в полную негодность. У нас всегда было много немецких мундиров, однако я никак не мог привыкнуть к вражеской форме; она как-то угнетала меня, и я не чувствовал себя в ней свободно. Поэтому я избегал носить немецкий мундир.

Однако после боя у Кодры я был вынужден надеть сапоги того самого фашистского офицера, который застрелился на моих глазах, Я говорю: был вынужден, потому что мои собственные сапоги настолько истрепались, что из них вылезали пальцы.

За период своей, свыше чем двухлетней партизанской жизни я постоянно находился под градом пуль, принимал участие в бесчисленных рукопашных схватках. Однако за всё это время я не только не получил ни одного ранения, но меня ни разу не царапнула пуля. Но, честно говоря, бомбёжки с воздуха я переносил очень скверно. И всё же, как не неприятна такая штука, как бомбёжка, я старался всегда держать себя в руках. Выдержка, которую воспитали во мне мои армейские командиры, никогда не изменяла мне.

Волевой боец спокоен и непоколебим в бою. Он не теряется, дерётся с твёрдой верой в победу; каждый его шаг, каждое движение рассчитаны. У храброго бойца во время сражения сердце бьётся вполне нормально, он может смутить противника своим твёрдым взглядом и спокойным поведением. Мне приходилось слышать в народе пословицу: «Глазом сгубил человека». В этой поговорке есть доля истины. Знал я людей, способных одним взглядом смутить врага, ослабить его волю, решимость. Припоминаю такой случай. При взятии одного города на улицах разгорелся ожесточенный бой. Во время схватки командиру кавалерийского эскадрона Саше Лёнкину пришлось сойтись врукопашную с немецким полковником: фашист выхватил револьвер и закричал: «Хенде хох!»

«Держи!!!» — смело ответил ему по-русски Лёнкин, и его пуля сразила полковника.

Во время боя враг отличает храброго от труса; он избегает храбрых и бросается на трусливых. Этим объясняется то обстоятельство, что большинство храбрых воинов в рукопашном бою остаётся невредимыми, а трусливые чаще всего погибают. Я этим, конечно, не хочу сказать, что храброго, мол, пуля не берёт. Возьмём, к примеру, Вано Рехвиашвили. В соединении Ковпака Вано снискал себе имя храбрейшего воина, однако он получил тяжёлое ранение.

И всё же, как правило, твёрдая воля бойца является залогом победы.


Бакрадзе Д.И. «Кровью героев»


События происходили в конце февраля 1943 года у с. Кодры:

1 Комментариев

Написать Ответ

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.Обязательные поля помечены *